Как готовится катастрофа на рынке криптовалют и почему никто не говорит об этом вслух?

Регулирование рынка криптовалют в России началось после критики FATF и последующего снижения оценки нашей страны в части рисков ПОД/ФТ. Не в малой степени динамику этой тенденции подкрепляют лидирующие позиции нашей страны на этом рынке.

Регуляторы — ЦБ, Минфин и Росфинмониторинг — стараются одновременно решить три задачи: (1) ограничить риски, присущие криптовалютам, (2) создать правила для оборота криптовалюты внутри страны, (3) сохранить контроль над оборотом криптовалюты в руках ЦБ, чтобы в любой момент “опустить рубильник”.

В конце 2025 года позиция регуляторов развернулась от “Разрешить выборочно” до “Разрешить почти все”. Но давайте обо всём по порядку.

Часть 1. История неудач: как мы дошли до этой точки

Российское регулирование рынка криптовалют развивалось по одной и той же логике: сначала принять закон, потом обнаружить, что он не работает, затем забыть о нём и двигаться дальше. Три ярких эпизода.

Майнеры. Законодательство по майнингу появилось как попытка легализовать очевидное — Россия входила в тройку крупнейших майнинговых юрисдикций мира. Результат: закон есть, работающего регулирования нет. Майнеры по-прежнему существуют в правовой серой зоне, налоговый и валютный контроль не выстроен, международный опыт проигнорирован.

Таблица 1. Доля России в мировом хэшрейте. Источник: Global Hashrate Heatmap.

По данным ФНС, представленным на заседании Торгово-промышленной палаты РФ 16 марта 2026 года, российские майнеры заплатят за 2025 год 567 млн рублей налогов. Из них 84 млн рублей — НДФЛ, 483 млн рублей — налог на прибыль.

При этом изначально планировалось получить около 6 млрд рублей налоговых поступлений от майнинга — фактический результат оказался в 10 раз меньше ожидаемого.

Путем нехитрых математических вычислений рассчитываем, сколько российские майнеры получат выручки от майнинга биткойнов в 1к26. При курсе 80 рублей за доллар, выручка составит 42 млрд руб! Огромная индустрия.

ЦФА. Цифровые финансовые активы преподносились как российский ответ на токенизацию. Прошло несколько лет — рынок ЦФА так и не стал значимым. На внутреннем рынке они не пользуются спросом, так как нет ни ликвидности, ни инфраструктуры. ЦФА существуют в российских закрытых блокчейнах, к которым нет доверия у внешних игроков. Регулятор создал инструмент, который никому не нужен в предложенном виде, потому что создавался под регуляторные нужды, а не под потребности рынка.

Что имеем на выходе: 1. инструмент, которому нет аналогов в иностранных юрисдикциях, 2. организаторы выпуска ЦФА (ОИС) существуют как изолированные системы без интероперабельности как между собой, так и с публичными блокчейнами, 3. отсутствие вторичного рынка ЦФА, 4. отсутствие преимуществ по сравнению с традиционными финансовыми инструментами.

ЦФА и криптовалюта в ВЭД. Громкая история с использованием ЦФА и криптовалюты во внешнеэкономической деятельности — последний пример того же подхода. Механизм был анонсирован как прорыв для обхода санкционных ограничений. На практике — реальных транзакций минимум, банки не готовы, комплаенс не выстроен, контрагенты за рубежом несут репутационные риски (немногие готовы платить и принимать платежи в криптовалюте), а чтобы российскому участнику ВЭД “дойти” до оплаты валютного контракта в криптовалюте, необходимо пройти 7 кругов ада и обложиться кучей NDA. Логично, что у контрагентов зарубежом нет доверия к цифровому инструменту, аналогов которого нет в их юрисдикции, а организатором выпуска которого является санкционный ОИС.

Часть 2. Новая архитектура: крипто-биржи, крипто-брокеры, крипто-депозитарии, крипто-обменники, доверительные управляющие криптовалютой

В декабре 2025 года Банк России опубликовал концепцию регулирования рынка крипто-активов. Регулятор строит новую инфраструктуру по образцу традиционного фондового рынка: крипто-биржи, крипто-брокеры, крипто-депозитарии, крипто-обменники, доверительные управляющие криптовалютой. Логика понятна — взять знакомую модель и перенести её на крипту. Проблема в том, что крипта — это не акции Сбера.

Ключевой структурный риск — концентрация криптовалюты в НРД. Московская биржа будет организовывать торги, для обеспечения DVP (поставка против платежа) вся крипта неизбежно осядет в одном депозитарии. То есть фактически ключи от криптовалюты клиентов Сбера, ВТБ, Альфы и др., которые хотят торговать на Московской бирже, будут у НРД. Это классическая архитектура традиционного рынка, и в традиционном рынке она работает — там активы существуют в регулируемом контуре, под юрисдикцией, с понятными механизмами заморозки и разблокировки.

В криптовалюте всё иначе. Концентрация активов в единой точке создаёт критическую точку отказа. И при санкционном давлении на Россию это не теоретический риск — это вопрос времени.

Краткая справка.

Структура Московской биржи исторически построена вертикально: биржа мэтчит ордера, НКЦ выступает центральным контрагентом, НРД проводит расчеты и хранит активы. Участник рынка не может выбрать альтернативного CCP или депозитарий - все три функции замкнуты в одной группе.

В традиционном фондовом рынке принцип DVP (Delivery versus Payment) реализуется за счет того, что НРД имеет полный контроль над записями о владении. Когда сделка заключена и ожидает расчета, НРД блокирует соответствующие ценные бумаги на счете продавца - продавец не может распорядиться ими (продать повторно, перевести в другой депозитарий, вывести). В момент расчета НРД атомарно переписывает записи: бумаги со счета продавца на счет покупателя. Одновременно НКЦ проводит денежный платеж в обратном направлении.

Ключевое условие работоспособности этой модели: НРД контролирует базу данных, в которой существуют ценные бумаги. Бумаги - это записи в его реестре. Переписать запись, заблокировать запись, разблокировать запись - все это операции, которые НРД выполняет мгновенно и атомарно внутри своей системы. Ни продавец, ни покупатель не могут обойти НРД и перевести бумаги “напрямую” - потому что вне реестра НРД бумаги не существует.

Криптовалюта существует не в реестре депозитария, а на блокчейне. Владение определяется не записью в базе данных, а контролем над приватным ключом. Тот, кто знает приватный ключ, может в любой момент инициировать on-chain транзакцию и перевести активы - без согласия депозитария, без уведомления биржи, без ожидания расчетов.

Вывод.

Единственное решение — ключи у депозитария. Чтобы DVP работал для криптовалют так же надежно, как для ценных бумаг, необходимо воспроизвести главное условие: депозитарий должен быть единственной точкой контроля над криптоактивами. Это означает:

• Приватные ключи контролируются крипто-НРД. Клиенты и участники не имеют прямого доступа к on-chain кошелькам. Все активы внутри контура хранятся на кошельках, управляемых крипто-НРД.
• Внутри контура - только книжные записи. Торговля, расчеты, блокировки - все происходит off-chain, в учетной системе крипто-НРД. Точно так же, как НРД переписывает записи - Крипто-НРД переписывает лоты.
• On-chain транзакции - только на вводе и выводе. При вводе клиент отправляет криптовалюту на адрес крипто-НРД и теряет прямой контроль над ключами. При выводе крипто-НРД формирует on-chain транзакцию. Внутри контура on-chain транзакций нет.

Часть 3. KYT-провайдеры: бомба замедленного действия

Отдельно необходимо остановиться на теме, о которой мало говорят публично, — сервисы оценки рисков крипто-адресов и крипто-транзакций (KYT-провайдеры). KYT (Know your transaction) - процесс проверки всех взаимосвязей по конкретному адресу или конкретной транзакции. Система проверяет с каким адресами было взаимодействие, что это за адреса, кому они принадлежат (если известно), какой уровень риска таких адресов и др. Другими словами KYT-провайдеры помогают установить историю происхождения криптовалюты.

Сегодня на рынке работают несколько крупных KYT-провайдеров, каждый из которых использует собственную базу с разметкой адресов и методологию оценки рисков. Проблема в том, что эти разметки и методологии зачастую дают диаметрально противоположные результаты по одному и тому же адресу. Один провайдер считает адрес чистым — другой помечает его как высокорисковый. При этом отсутствуют законодательные требования и (или) общая методология, которые бы указывали что считать высокорискованной транзакцией. Проблема усугубляется тем, что на рынке крайне мало специалистов, которые могут корректно интерпретировать результаты проверок даже от одного KYT-провайдера, не говоря уже о комплексном применении одновременно нескольких провайдеров.

Регулирования KYT-провайдеров в России не существует. Ни требований к методологии, ни правил, ни сертификации, ни ответственности за ошибочную окраску. В условиях, когда криптовалюта будет сконцентрирована в лицензированной инфраструктуре и обращаться по правилам фондового рынка, это — прямая дорога к массовым спорам и судебным разбирательствам.

Что это означает на практике в новой регуляторной реальности: — Клиент приходит к криптоброкеру с биткоином. Брокер прогоняет адрес через своего KYT-провайдера — всё чисто, сделка проходит. Регулятор или другой участник рынка использует другой провайдер — адрес оказывается «грязным». Кто виноват? Кто несёт убыток? — Нет единых стандартов — нет единого ответа. Есть только конфликт между участниками рынка, регулятором и клиентом.

Часть 4. Незрелый рынок, которому не дают вырасти

Российский крипторынок институционально пуст. Нет криптонативных институтов с реальной экспертизой, нет выстроенных процессов риск-менеджмента, нет цифрового комплаенса как дисциплины.

А те, кто пытается строить экспертизу — уничтожаются. Bitriver — показательный пример: крупнейший российский майнинговый оператор с реальной инфраструктурой и опытом — оказался под давлением, которое поставило под угрозу его существование. Это сигнал всему рынку: строить серьёзный бизнес в крипте в России опасно.

Итог: когда новая регуляторная инфраструктура заработает, в ней будут работать финансовые организации с традиционного рынка — банки, брокеры, депозитарии — у которых нет ни понимания криптоспецифики, ни готовых экономических моделей для покрытия крипто-рисков.

Часть 5. Отсутствие крипто-инфраструктуры - невидимая угроза

В России отсутствуют базовые инфраструктурные сервисы, без которых полноценная работа с криптовалютой невозможна. Речь не о биржах и не о регуляторных правилах — речь о технологическом фундаменте, который в развитых крипторынках воспринимается как данность.

Нет блокчейн-обозревателей. В мире существуют десятки сервисов — Etherscan, Blockchair, Blockchain.com — которые позволяют в режиме реального времени отслеживать состояние блокчейна: подтверждать отправку транзакций, проверять поступление средств, верифицировать адреса. Это базовая операционная необходимость: без обозревателя невозможно даже элементарно убедиться, что платёж прошёл. Российского аналога не существует.

Нет RPC-провайдеров. Alchemy и Infura — это инфраструктурный стандарт индустрии. Они обеспечивают программный доступ к блокчейн-сетям: без них невозможно построить ни приложение, ни биржу, ни любой другой сервис на базе блокчейна. Любая российская компания, которая захочет создать крипто-продукт, вынуждена подключаться к зарубежной инфраструктуре — де-факто отдавая данные своих пользователей за рубеж с момента первой транзакции.

Нет отечественных кошельков. Хранение и управление криптовалютой осуществляется через MetaMask, Trust Wallet, Ledger и другие зарубежные продукты. Российского кошелька с локальной юрисдикцией, понятной правовой моделью и суверенным контролем над данными не существует.

Все российские пользователи криптовалюты вынуждены пользоваться зарубежными провайдерами. Это не просто технологическая зависимость — это прямая угроза активам.

Вот механика проблемы. Зарубежные RPC-провайдеры и обозреватели передают данные о транзакциях зарубежным KYT-провайдерам (Chainalysis, Elliptic, TRM Labs). Эти провайдеры присваивают адресам и транзакциям риск-метки на основании собственных методологий.

Ключевой риск: если зарубежный KYT-провайдер окрасит криптовалюту российского пользователя или компании как высокорисковую — эта криптовалюта в тот же момент получает дисконт и становится неликвидной за пределами российского контура. Ни одна крупная зарубежная биржа или платёжный сервис не примет «помеченные» монеты. Актив формально существует, но реально — заморожен.

При этом у владельца таких монет нет никаких инструментов оспорить решение зарубежного провайдера: нет юрисдикции, нет механизма апелляции, нет даже понимания, по какому именно алгоритму была присвоена метка.

Вспомнили блокировку иностранных ценных бумаг в европейских депозитариях?

Часть 6. Сценарий катастрофы

Соберём всё вместе и посмотрим, к чему это ведёт.

Криптовалюта сконцентрирована в НРД. KYT-провайдеры работают без единых стандартов. Санкционное давление на Россию сохраняется и усиливается. В какой-то момент — предсказуемо — часть активов в депозитарии окрашивается и блокируется на уровне блокчейна или по требованию иностранных юрисдикций.

У участников рынка нет готовой модели: кто покрывает убытки клиентов? Как распределяется ответственность между биржей, депозитарием, брокером и KYT-провайдером, чья оценка оказалась неверной? Ответов нет — потому что никто эти вопросы не прорабатывал.

Два исхода: либо финансовые организации покрывают убытки клиентов и получают дыры в капитале, либо не покрывают — и теряют доверие рынка. Оба плохие. И оба предсказуемые уже сегодня.

Итог

Регулятор строит систему, скопированную с фондового рынка, для актива, который по своей природе этой модели не соответствует. Без регулирования KYT-провайдеров. Без стандартов риск-менеджмента. Без крипто-экспертизы на рынке. С критической концентрацией активов в одной точке. В условиях санкционной реальности.

Это не регулирование криптовалютного рынка. Это создание управляемого механизма его будущего коллапса.

Вопрос не в том, случится ли это. Вопрос в том, кто будет платить — и найдётся ли хоть кто-то, кто скажет «я предупреждал» достаточно громко, пока ещё не поздно.